Имена Пушкиных владельцев Болдина рубежа XVI и XVII вв., наиболее древнего периода его истории, в основном известны. Но жизнь их во плоти и деяниях остается мало изученной, лишь отдельные факты биографий Пушкиных первой половины XVII в. вошли в литературу.

Объясняется это, в первую очередь, скудостью источников, во-вторых, сложностью исторического прочтения имеющихся документов. Особо следует отметить трудность идентификации конкретной личности: в актах правительственных приказов нередко называются люди служилого сословия только по имени и фамилии, в то время как одновременно жило, например, Федоров и Иванов Пушкиных сразу несколько человек. В таком случае на помощь исследователю приходит сопоставление других сведений об этих людях: о служебном звании, социальном положении и профессии (одни специализировались преимущественно на военной или дипломатической службе, другие в отдельные периоды состояли в штате царского дома и т. д.).

Воссоздать более полную картину исторического раз вития Б. Болдина и биографию его владельцев помогают выявленные в архивах Писцовая книга Болдина 1621 г., Межевая опись владений села 1624 1625 гг. и Переписная книга 1646 г. (см. в приложении к настоя щей статье).

Болдино в качестве поместья (земельное жалованье дворянину на период государственной службы без права передачи по наследству) находилось в роду Пушкиных с 1585 г. В первые годы XVII в. оно принадлежало Ивану Федоровичу Пушкину. Вместе с братом Федором и отцом Федором Семеновичем Пушкиным он принимал участие во втором Нижегородском ополчении под знаменами Д. М. Пожарского и К.Минина, а после изгнания из Москвы польско-литовских интервентов, на исходе 1612 г., получил от руководства народного ополчения за верную службу нижегородско-арзамасские свои же земли в вотчину (на вечное и потомственное владение с правом передачи в роду по наследству).

Если в первом случае болдинцы оставались государственными, черносошенными людьми, лишь временно оказавшимися в подчинении Пушкиных, то с конца 1612 г. они становились их крепостными. Это вызвало среди крестьян протест, так что Д. М. Пожарский и Д. Т. Трубецкой, руководившие страной до избрания царем Михаила Федоровича, были вынуждены вмешаться в местные дела Пушкиных, послав 15 ноября 1612 г. в Арзамас воеводе П. М. Львову и государеву дьяку С. Козодавлеву грамоту: Бил, господа, нам челом Иван Федорович Пушкин: поместья деи за ним в Орземаском уезде деревня Еболдино и в нынешнем в 121-м году то ево поместье с его окладу дано ему в вотчину, и тое деи ево вотчины, деревни Еболдина, крестьяне не слушают <...> и вы-б, господа, в тое Иванову вотчину, в деревню Еболдино, послали ково пригоже, и велели ему взяти с собою тутошних и сторонних попов, и дьяконов, и ста-рост, и целовальников, и крестьян лутчих, сколько при гоже, да тое Ивановы вотчины Пушкина, деревни Еболдина, крестьяном велели слушати во всем Ивана Пушкина, пашню на нево пахати и доход вотчинников платить, чем он их изоброчит. А будет которые крестьяне не учнут Ивана Пушкина слушати, и вы-б тех крестьян, выбрав лутчих человек дву или трех, велели бити кнутьем, а, бив кнутьем, велели вкинути в тюрьму на неделю, да тех крестьян велели подавати на крепкие поруки з записьми в том, что им Ивана Пушкина впредь слуша ти во всем . Как реально обстояли после этого дела в Болдиненеизвестно. Только с конца 1612 г. оно на века стало принадлежать Пушкиным. Глава семейства стольник Федор Семенович Пушкин в это время был человеком известным и занимал видное место при московском дворе. Еще в 1613 г. наряду с другими он подписал грамоту на избрание русским царем Михаила Федоровича, затем от имени русского правительства выдавал в Арзамасе, Новгороде Великом и Юрьеве жалованье государевым служилым людям, в 1615 1 61 6 гг. возглавлял Ямской столичный приказ, постоянно участвовал в официальных церемониях приема иностранных послов в Грановитой палате Московского Кремля, в октябре 1624 г. с ближайшим боярином Ф. И. Шереметевым во время отъезда царя из столицы оставался воеводой Москвы. Последнее же известие о Федоре Семеновиче относится к январю 1626 г., когда он сопровождал Михаила Федоровича при выезде в го род. Место Федора Семеновича при дворе со временем занял его младший сын Федор Федорович Пушкин, так как старший, Иван Федорович, при защите западного порубежья страны в 1614 г. попал в плен, а позднее был убит "немецкими людьми". Иван Федорович Пушкин был бездетным, и оставшееся без владельца Болдино правительство не спешило переоформлять на имя его брата Федора Федоровича. Ему требовалось самостоятельно доказать свои права государственной службой. Такой случай представился летом-осенью 1618 г., когда в Россию двинул войска претендент на престол польский королевич Владислав. Казалось, вновь грозили вернуться тяготы смутного времени . Столицу спешно готовили к осаде: поновляли стены и башни, возводили в наиболее опасных приступных местах дополнительные дерево-земляные крепостицы, на валы закатывали только что отлитые на Пушечном дворе пищали. На каждый участок обороны Белого и Китай-города отдельно назначались свои осадные головы с подчинеными им войсками гарнизона .и народного ополчения. Значительный участок Белого каменного города от Никитских до Тверских проезжих ворот поручался для защиты воеводе Г. П. Ромодановскому, а сама Тверская башня его помощнику Федору Федоровичу Пушкину.

В ночь с 30 сентября на 1 октября войска Владислава ринулись, на штурм Москвы как раз в районе Тверских ворот, но в ходе ожесточенной многочасовой схватки защитники уничтожили более 3000 поляков, пинарды и всякие приступные умыслы поймали , а оставшихся отбросили от столицы. Можно полагать, что в этом была немалая заслуга и Федора Федоровича Пушкина. По крайней мере, после заключения перемирия с Польшей именно за это ему было пожаловано в 1619 г. Болдино именно за это ему в, вотчину им тогда же для управления болдинским владением им тогда же был назначен приказчик Михаил Федоров. Самому же Федору Федоровичу побывать здесь, видимо, не довелось. В 1620 г. он уже как опытный военачальник - был назначен воеводой Тюмени, где и оставался вплоть до 1622 г.

Вернувшись в Москву, Федор Федорович Пушкин вновь оказался в ближайшем царском окружении: со провождал царя во время выездов на богомолье в Троице-Сергиев монастырь, присутствовал в кремлевской Золотой палате на правительственных приемах иностранных послов, затем в 1629 г. был вновь назначен вое водой Пронска.

Его годовое денежное государственное жалованье оставалось незначительным всего 70 руб., но зато выслуженного поместья в Московском, Шацком и Алатырском уездах насчитывалось 550 четвертей, вотчин, кроме Болдина, под Москвой, Коломной и Рузой 939 четвертей. Как крупный вотчинник, при сборе дворянского ополчения он должен был .выступать сам в доспехе, то есть в полном вооружении, и в сопровождении еще 10 конных воинов, из которых двое также должны были идти в поход в полном вооружении. Но при вызове на службу в 1632г. он сказался больным, и в отписи сообщал, а даст бог омогус и государево жалованье будет, и буду ".

В 1639 г. Федор Федорович Пушкин выехал со специально изготовленными, в Пушкарском приказе чертежами для поновления и ремонта Лихвинских засек. Это было, видимо, последнее выполненное им правительственное поручение. К 1646 г . Ф. Ф. Пушкина не стало его поместные владения были забраны в дворцовое ведомство, а вотчины перешли в совместное кормление вдовы Анны и сына Ивана. Есть основания полагать, что, Иван Федорович Пушкин еще юношей вступил на государственную службу, был приближен ко двору и в 1646 г. носил уже звание стольника. В января же 1648 г. он вместе с Пушкиными других ветвей рода (Борисом Ивановичем, Никитой Воиновыми Иваном Никитиным, Петром Михайловичем и Петром Петровичем, боярином и оружейничим Григорием Гавриловичем Пушкиным) принял активное участие в свадебных торжествах по случаю женитьбы молодого царя Алексея Михайловича на Марье Ильиничне Милославской. Это время можно считать вершиной признания Пушкиных в эшелоне высшей власти Русского государства за всю историю их рода. Болдино в первые годы XVII в. было деревней, но к 1621 г., после постройки сельским миром деревянной клетской Михайло-Архангельской церкви, стало именоваться селом. Изначальная же история Болдина теряется в глубокой древности. Как это следует из текста самой ранней из дошедших до нас Писцовой книги Болдина 1621 г., селение здесь было основано мордовскими бортниками (сборщиками меда диких пчел, чем вообще славился Арзамасский край в XVI XVII вв.) и в официальных государственных актах до Пушкиных числилось за бортники .

В Межевой описи болдинских владений Ф. Ф. Пушкина 1624 1625 гг., при составлении которой по самому характеру документа писцы обращали особое внимание на точное воспроизведение географических названий местности, село названо Елболдино , что, по мнению доктора филологических наук, профессора ГГУ Н. Д. Русинова, является производным от мордовского собственного имени Елболде , видимо, первооснователя займища и починка.

Сама данная Межевая опись содержит не только первоначальные, частью ныне сохранившиеся названия (например, речка Азанка (Озанка) и деревня Казаринова, ранее называвшаяся Нефедьева), а также другие топонимы и гидронимы этих мест, но и сообщение о старом селище , которое здесь стояло еще до Болдина.

В 1621 г. в Болдине было 3 двора церковного причта (характерно, что имя попа Федора было названо, в то время как дьячка и пономаря, видимо, еще в селе не было, хотя сельский мир им уже поставил дворы и вы селил всему клиру под пашню 10 чети в поле, а в дву потому ж и пожни-покосы на 10 копен), 20 крестьянских и 24 бобыльских двора. Простое сопоставление количества дворов крестьян и бобылей красноречиво свидетельствовало, что сельское хозяйство в жизни бол-динцев на первых порах было далеко не главным, хотя земля и почиталась в округе доброй . Больше половины сельчан-бобылей занимались преимущественно ремелом, бортничеством и охотой.

После изгнания из страны польско-литовских интервентов арзамасско-нижегородские земли оказались в глубоком, тылу Русского государства, вдали от эпизодически возникавших на порубежье страны военных конфликтов, получив таким образом особо благоприятные условия для развития в мирных условиях.

Это проявилось в заметном увеличении численности жилых домов и мужского в них населения (женский со став в официальных государственных переписях вплоть до конца XVII в. не назывался). К следующей повальной , осуществлявшейся по всей стране, переписи населения 1646 г. в Болдине оказалось 20 бобыльских дворов (56 муж.) и 46 крестьянских (201 муж.).

Соотношение числа крестьян и бобылей свидетельствовало, что сельское хозяйство на подсечных угодьях к середине XVII в. стало занимать более заметное место, хотя сохранилось и значительное количество бобылей-ремесленников и промышленников. Сопоставление же имен болдинцев по описям 1621 г. и 1646 г. позволяет сделать весьма важные наблюдения о жизни отдельных семей.

Так, Назарко Федоров остался в 1646 г. бобылем, но в его семье за двадцать пять прошедших лет появилось 5 сыновей. Савка Онтипьев с четырьмя сыновьями из бобылей перешел в разряд крестьян сел на землю . Остался крестьянином Ивашка Кондратьев, в семье которого в 1646 г. насчитывалось 6 сыновей и 7 внуков (всего 14 мужчин 20 25 человек обоего пола!). При всех трудностях добычи пропитания для столь многочисленной семьи, тем не менее сообща было легче обрабатывать пашню, вести другое хозяйство, заниматься подсобными ремеслами и отъезжей торговлей.

В заключение следует отметить, что выявленные в архивах страны переписи населения Болдина за XVII начало XVIII вв., думается, со временем позволят воссоздать генеалогию и основные вехи жизни многих коренных болдинцев с древнего времени, позволят им увидеть в развитии свои исторические корни.

Болдинские чтения. Пушкинское краеведение.
Филатов Николай Филлипович.